Записки путешественников :: Поездка в Амстердам

Центральный вокзал в Амстердаме оставляет незабываемое впечатление. Он находится в самом центре города на солнечной площади в начале главной улицы Дамрак. Вы выходите из вагона и прямо перед вами — все живые хиппи, которые на сегодняшний день сохранились в мире. Я понятия не имел, что их еще так много, но здесь были десятки, если не сотни. Они бродили группами по шесть‑восемь человек, играли на гитарах, передавали друг другу косяки с марихуаной, загорали. Они выглядели в точности так, как могут выглядеть люди, посвятившие четверть века бродяжничеству и употреблению наркотиков. У многих из них не хватало зубов и волос, но это компенсировалось пропорционально возросшим числом детей и собак. Дети резвились, бегая босиком, а собаки, как всегда, старались цапнуть меня.
На Дамраке было полно туристов, хиппи и горожан, вышедших за покупками. Все они двигались в разных темпах: туристы едва плелись, словно шли со связанными шнурками, глядя куда угодно, только не в ту сторону, куда двигались; хиппи горбились под рюкзаками и были торопливо‑деловиты; покупатели метались среди тех и других как заводные игрушки. Невозможно было настроиться на какой‑нибудь собственный ритм. Здесь я столкнулся с проблемой, памятной по Люксембургу: ни в одном отеле не было мест. За похожим на тюрьму королевским дворцом на площади Дэм я свернул в боковые улицы, о которых смутно помнил, что там много маленьких отелей. Но оказалось, что в большинство из них даже не нужно заходить, поскольку объявления в окнах на полдюжине языков гласили: «МЕСТ НЕТ».
Распорядок дня выработался сам собой. Каждое утро мы вставали на завтрак, затем возвращались в номер, плотно задергивали занавески и укладывались спать на весь день. Примерно в четыре часа просыпались, принимали душ, переодевались в свежую одежду, причесывались и спускались в бар «Анко», где сидели, наблюдая за улицей и отпуская замечаниями о том, какие хорошие люди голландцы, что смогли заполнить свой город множеством каналов, красивых шлюх и разнообразных алкогольных напитков.
В «Анко» нас обслуживал молодой бармен с треугольной бородкой и в красном пиджаке, который был ему мал размера на три. Несколько лет назад он, видимо, слишком глубоко затянулся марихуаной, и теперь постоянно выглядел так, будто ни за что не вспомнил бы, как его зовут, не заглянув в собственную визитку. Он продавал нам гашиш, а в шесть часов мы выкуривали в качестве закуски по сигарете с марихуаной и отправлялись в индонезийский ресторан по соседству. Позже, когда на город опускалась темнота и на углах занимали свои позиции проститутки, а вечерний воздух наполнялся запахами конопли и жареного картофеля, мы выходили на улицу и нередко оказывались случай но вовлеченными в драку.
Комнат нигде не было. В конце концов грустный и подавленный, я поплелся на вокзальную площадь к офису VVV, государственного туристического агентства, в службу по поиску жилья. Внутри толклись не меньше восьми групп усталых туристов, в каждой из которых было человек по тридцать. Персонал VVV отправлял людей в различные пригороды, поскольку в Амстердаме не осталось ни одной свободной комнаты ни за какую цену. Это в апреле. Что же здесь будет твориться в июле? Наверное, людей придется отправлять в Исландию. Большая вывеска на стене гласила: «Билеты на выставку Ван Гога все проданы». Тоже замечательно. Я приехал сюда в значительной степени для того, чтобы посмотреть выставку.
Пришлось встать в одну из очередей. Мне было жарко, я вспотел, устал и проголодался. Ноги болели. Мне хотелось принять ванну, хорошо поесть и выпить несколько кружечек пива. В моем организме не осталось ни одной счастливой клетки.
Каждый, кто выстаивал очередь — а это были в основном американцы, — подвергался целому допросу: каким условиям должны отвечать туалет, завтрак, удобства в комнате, каковы требования по общественному транспорту и ценам. Это занимало массу времени. Потом посетитель обычно обращался к своей половине, мужу или жене, и переводили им, о чем шла речь. Далее следовала длительная дискуссия и серия дополнительных вопросов: "Можно ли туда добраться на автобусе, а не поездом? ", « Есть ли вегетарианские рестораны возле отеля?», «Есть ли в отеле комнаты для некурящих?», «Будет ли такси на вокзале, или его придется заказывать самим, а если придется, то по какому телефону?», "В какое время уходит последний поезд? ", "Не следует ли вывести меня на улицу и расстрелять за то, что у меня такая большая жопа и задаю слишком много глупых вопросов? " — и так далее и так далее…
Когда достигалась договоренность по самым принципиальным вопросам, сотрудница VVV делала до двадцати звонков в различные отели, с бесконечным терпением и без всяких надежд: в большинстве отелей просто сообщали, что за такую цену мест нет. Тогда приходилось обсуждать более дорогие или более отдаленные гостиницы. На все это уходило столько времени, что хотелось аплодировать, когда кто‑нибудь отходил наконец от окошка, и очередь продвигалась на шесть дюймов вперед.
Наутро я отправился в Амстердам. Раньше мне нравилось гулять по улицам воскресными утрами, но теперь эти прогулки доставляют мне все меньше удовольствия. Последствия субботней ночи — блевота, мусор, мятые пивные банки — все это еще не убрано с тротуаров, а на окнах всех магазинов чернеют наводящие тоску решетки и железные ставни. Они придают улицам пугающий вид, что в Европе воспринимается как абсурд.
Я прошел к каналам и сразу почувствовал себя лучше. Вдоль каналов Амстердам выглядит необыкновенно красивым, особенно в воскресное утро, когда вокруг почти никого нет. Какой‑то мужчина грелся под солнцем на крылечке своего дома с чашкой кофе и газетой в руках, другой возвращался откуда‑то с бутылкой вина, прошла в обнимку юная парочка, излучая посткоитальное сияние, и какой‑то одинокий велосипедист не спеша проехал с одной боковой улочки на другую. Они появились словно специально для того, чтобы довести эту утреннюю сцену до совершенства.
Стоя на маленьком горбатом мостике, я долго глядел в мерцающую голубую воду, пока прогулочный теплоход, полный туристов с фотоаппаратами, не врезался в зеркальное отражение тихой улицы, разрушив ее очарование. После него, как всегда, остался плавать потревоженный мусор, и я вспомнил, что Амстердам еще и очень грязный город. Он полон собачьего говна, всяческого хлама и граффити. Граффити здесь повсюду — на телефонных будках, на садовых скамейках, на стенах. Я никогда не видел так много таких плохих граффити. Это была просто пачкотня, выполненная людьми с мозгами не больше вишни. У голландцев вообще проблема с бессмысленными преступлениями. В Амстердаме вас могут ни разу не ограбить, но вечером в центре города невозможно припарковать машину, чтобы ее не поцарапали отверткой.
Когда мне было двадцать лет, я полюбил Амстердам за его открытость и терпимость, его свободное отношение к легким наркотикам и сексу, а также прочим грехам, которых в двадцать лет более чем достаточно. Но теперь я нашел его ужасно скучным. Жители Амстердама, видимо, просто зациклились на идее терпимости, как все люди, которые, однажды выбрав политические взгляды (пусть даже неверные), потом защищают их, несмотря ни на что. Веками гордясь своей мудрой терпимостью, теперь они не могут не проявлять благородную терпимость к граффити, к хиппи с волосами и даже к экскрементам и грязи. Возможно, им просто нравятся собачье дерьмо и мусор. Я даже надеюсь, что это так, иначе трудно объяснить, почему И" того, и другого в Амстердаме так много.
То и дело я видел здания в строительных лесах, нуждающиеся в ремонте. Амстердам построен на болоте и, чтобы дома не погрузились в воду, приходится их постоянно укреплять. Один мой знакомый купил в Амстердаме дом на маленьком канале и вскоре обнаружил, что сваи за триста лет полностью разрушились, и его новое жилище за короткое время могло превратиться в подвал. Подложить новые сваи оказалось не самой легкой и не самой дешевой работой в мире, стоившей ему в два раза больше той суммы, которую он заплатил за сам дом. Это было почти двадцать лет назад, но он до сих пор носит дырявые носки из‑за долгов.
Я думаю, подобные истории с вариациями повторены в бесчисленных строениях, расположенных по всему городу, так что жители Амстердама достойны восхищения за то, что вдоль каналов все еще стоят дома, и, более того, являются жилыми...

По материалам книги "Билл Брайсон. Путешествия по Европе"